Союз журналистов России
Саратовское отделение

Сакко и Ванцетти 41, Тел.: 69-54-43, E-mail: zlatln@mail.ru
 
Популярные новости:
«    Апрель 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
Партнеры:
RUJ.ru - союз журналистов России
Journalist-virt.ru - журнал "Журналист"
JourMedia.ru - журнал "Журналистика и медиарынок"
Neodin64.ru - "Ты не один"
YoJo.ru - информационный портал для молодых журналистов
SchoolYJSaratov.ru - школа юного журналиста

Архив: Летописцы истории страны
Конкурсы:
5-марта-2020 — прочитано 368 раз
ПОЛОЖЕНИЕ о конкурсе Саратовского регионального отделения общероссийской общественной организации «Союз журналистов России» на предоставление грантов на размещение социально значимой информации в средствах Подробнее...
Все конкурсы!

Саратов в военной шинели

Новости, Летописцы-Победители. Имена и судьбы. — 7-января-2020 — прочитано 277 раз
К сожалению, быстротекущее время с каждым годом безжалостно оставляет всё меньше и меньше участников и современников Великой Отечественной войны, но в памяти старшего поколения нашей страны эта кровопролитная война останется навсегда.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 сентября 1942 года в Саратовской области было объявлено военное положение, наш Саратов стал прифронтовым городом. Промышленность наращивала производство военной продукции. Налёты вражеской авиации становились постоянными. В зданиях школ и институтов располагались теперь госпитали, куда каждый день поступали новые и новые раненные. Их доставляли и пароходы из горящего Сталинграда. Резко изменился быт горожан.

Мы постараемся в этих беглых записках отразить некоторые вехи жизни нашего города в военные годы.

Если мы с Вами подойдем к ортопедическому институту на улице Чернышевского (СарНИИТО), то увидим на нём мемориальную доску такого краткого содержания: «1941-1945 гг. В этом здании в годы Великой Отечественной войны располагался эвакогоспиталь 995». Что же скрывается за такими лаконичными словами?
Этот госпиталь был создан буквально в первые дни начала Отечественной войны (и явился одним из 77 госпиталей, развернутых на территории Саратовской области). Его начальником была назначена и руководила им до его расформирования в 1945 году майор медицинской службы Евгения Алексеевна Ковылина, волевая, энергичная женщина, умевшая принимать быстрые и правильные решения в самых сложных ситуациях. Ее заместителем (начмедом госпиталя) и ведущим терапевтом стала капитан медицинской службы Валентина Ивановна Баландина (за годы войны они были повышены в званиях и удостоены правительственных наград). Ведущим хирургом госпиталя стал «врач с золотыми руками», «хирург от Бога» (как его называли и коллеги, и раненые) Петр Тихонович Углов. К сожалению, он не дожил до конца войны, скончавшись скоропостижно от инфаркта миокарда.
Несколько эпизодов из жизни госпиталя.
Его частым посетителем был главный консультант эвакогоспиталей Саратовской и Пензенской областей профессор легендарный Сергей Романович Миротворцев.
Саратов в военной шинели
Очевидцы часто пересказывали такой эпизод.
В августе-сентябре 1941 года он входит в ординаторскую и сразу же улавливает несколько подавленное настроение врачей. Оказывается, до прихода профессора среди них шел тревожный разговор о быстром продвижении немцев на восток. Узнав в чем дело, Сергей Романович засмеялся, и сказал: «Это пятая война, участником которой я являюсь, и поверьте моим словам: скоро наступит осень, и наша родная жирная русская грязь заметно затормозит наступление фашистов, а затем ударят наши русские морозы, от которых немцам станет не по себе и они узнают, почем фунт лиха, а там подоспеет подкрепление с Урала, Сибири и Дальнего Востока. Помяните мои слова: победа будет за нами!».
И ещё один неординарный факт из жизни эвакогоспиталя № 995. В его приёмном отделении работала молодая медицинская сестра, муж которой воевал на Сталинградском фронте. Она знала номер его боевой части, и у всех-всех раненых, поступающих со Сталинградского фронта, справлялась: не знакома ли им фамилия мужа? Все на её вопрос отвечали отрицательно. И вот однажды глубокой ночью, после прибытия очередного санитарного поезда, в приёмное отделение госпиталя на носилках вносят целиком забинтованного бойца. Бинты оставляли только две узенькие полоски для глаз. Медсестра спрашивает забинтованного воина: не слышал ли он фамилию мужа? А в ответ раздается такой знакомый родной голос… Вот так жестокая война свела друг с другом любящих супругов. Этот эпизод в то время попал на страницы нескольких центральных газет. А мы добавим, что всё завершилось благополучно. Тяжелораненый и обожжённый боец поправился и вернулся в строй.
И еще один факт из посещения С.Р. Миротворцевым госпиталя 995. Надев приготовленный специально для него кипенно-белый халат, он пошел по палатам и начал спрашивать раненых об их замечаниях, предложениях, претензиях. Все шло очень гладко, но в последней палате один из раненых посетовал на однообразное и не очень вкусное, на его взгляд, питание. С.Р. Миротворцев удивленно поднял брови и попросил принести ему сейчас же порцию щей из общего котла пищеблока. Он вышел из палаты в коридор, где увидел две табуретки, на одну из которых он сел, а на вторую поставил принесенную тарелку щей и начал их есть и нахваливать. А когда тарелка опустела, он попросил принести ему добавки со словами, что никогда не ел таких вкусных щей. (По словам людей, близко знавших С.Р. Миротворцева, в жизни он был большим гурманом и отлично разбирался в изысканных блюдах и напитках. Так, например, он уверял, что лучше мадеру заедать сливочным мороженым). За трапезой известного хирурга в коридоре зорко следили выглянувшие из палат раненые, слышали его похвалу щам и дружно пристыдили жалобщика, после чего он стушевался и куда-то на время даже спрятался.

* * *


Здесь уместно сказать о том, что эвакогоспиталь 995 стал принимать раненых почти с первых дней своего существования. В Саратов их доставляли на санитарных поездах, оказывали им квалифицированную помощь, а затем отправляли в другие госпитали, чаще – в глубокий тыл. Но самыми тяжелыми были 1942 и 1943 годы, когда из Сталинграда один за другим приходили волжские пароходы с ранеными. Старожилы Саратова помнят, что тогда пассажирский причал (№ 1) находился почти у Князевского взвоза, т.е. в непосредственной близости от больницы водников и нынешнего ортопедического института. Для транспортировки тяжелораненых госпиталь использовал «полуторки» и подводы на конской тяге. Но многие раненые, пережив бомбежки и артобстрелы пароходов по пути к Саратову, не дожидаясь очередного рейса машины или подводы в буквальном смысле этого слова ползли по Князевскому взвозу по направлению к госпиталю.
Прежде белоснежные пассажирские пароходы были срочно перекрашены в серый цвет, на их тенты (крыши) были наброшены ветки деревьев, чтобы в дневное время их не так отчетливо видели немецкие бомбардировщики. Но эти хитрости помогали мало. В 1942 и 1943 годах волжские суда гибли от бомб, снарядов и мин.
Чаще всего с ранеными из Сталинграда к Саратовской пристани подходил пароход «И.А. Гончаров», специально оборудованный как санитарно-транспортное судно № 54. На его крыше (тентовой палубе) были установлены четыре зенитных пулемёта и пушка. А ходовая рубка покрыта бронёй. Перед рубкой и за трубой судна были нарисованы большие красные кресты, хорошо видные с высоты. По международным конвенциям санитарные суда и эшелоны не подлежали бомбардировке, но немцы этих правил демонстративно не придерживались, а иногда бомбили санитарные транспорты с особой жестокостью. Вот и пароход «И.А.Гончаров» под яростными бомбардировками вывозил раненых в Саратов, Вольск и Куйбышев сквозь разрывы бомб и снарядов. За навигацию 1942 года этот пароход вывез из Сталинграда 14 000 раненых. Пароходом все военные (и первые послевоенные) годы командовал капитан Андрей Иванович Белодворцев, который впоследствии в воспоминаниях маршрут своего судна в Сталинград и обратно, назовет «огненными рейсами «И.А. Гончарова».

Реже «И.А. Гончарова» к Саратову приставал другой плавучий госпиталь – пароход «Композитор Бородин». Он вывозил из Сталинграда раненых в госпитали Горьковской области, но тяжелораненых высаживал в нашем городе (все они вначале тоже «проходили» через эвакогоспиталь № 955). В июле 1942 года окончившая в 1935 году Горьковский медицинский институт Галина Николаева добилась назначения врачом на «Композитора Бородина», раньше этого ей не удавалось по состоянию здоровья. Она проплавала на нем почти всю оставшуюся часть навигации сурового 1942 года, но по служебной необходимости, сопровождая очередную партию раненых, была высажена в Горьком, а во время следующего рейса немцы разбомбили пароход. Так, благодаря случайному стечению обстоятельств, осталась в живых известная впоследствии советская писательница – автор очень популярных в свое время романов «Жатва» и «Битва в пути».
И еще об одном волжском пароходе. На местной линии «Саратов-Хвалынск» с 1935 года (по 1948 год) ходил пассажирский пароход «П.И. Баранов» под командованием прославленного на Волге речника Ивана Яковлевича Каперина.
Саратов в военной шинели
Поздней осенью 1941 года он получает спецзадание: доставить в Куйбышев (где располагалось командование ПриВО – Приволжского военного округа) мобилизованных в Саратовской области бойцов и командиров Красной Армии (для их дальнейшего переформирования перед отправкой на фронт). При подходе к Куйбышеву резко похолодало, и по Волге пошел лед, а высаживать воинов капитану было предписано у причала на реке Самарка (в черте Куйбышева). По каким-то соображениям военного начальства высадка на берег будущих фронтовиков была задержана, и когда пароход уже был готов вернуться на зимовку в Саратов, устье Самарки было густо забито льдами. Ледокола, который бы мог помочь «П.И. Баранову» выбраться из «ледового плена», в Самарском затоне не оказалось. Приходилось рассчитывать только на свои собственные силы. Колесный пароход не был рассчитан на такие экстремальные маневры. Но в его машину стали поступить команды «Полный вперед!», и после этого судно продвигалось на несколько метров в ледяном заторе, после чего тут же «отрабатывало» назад. Затем снова «Полный вперед!» и т.д. Излишне говорить, что весь этот хлопотливый и трудный для всего экипажа день на капитанском мостике и в ходовой рубке провел И.Я. Каперин, хотя ночью его ждала собственная (капитанская) вахта. Прежде чем выбраться на «большую воду» машинной команде пришлось сменить четыре (!) комплекта деревянных колесных плиц (лопастей), так как они при ударе о лед предательски ломались. Как тут было не вспомнить добрым словом механика парохода – потомственного волгаря Александра Васильевича Косцова. Услышав о предстоящем спецрейсе в Куйбышев (когда уже пошел снег), он попросил капитана перед выходом из Саратова зайти в затон и «выбить» на Саратовском судоремзаводе изрядное количество запасных плиц для колес. А в 1942 и 1943 годах, во время рейсов Саратов-Хвалынск, «П.И. Баранов» неоднократно подвергался немецким бомбежкам, но И.Я. Каперину (а он всегда, независимо от времени суток, поднимался в эти тревожные минуты в ходовую рубку) каким-то «шестым» чувством удавалось уводить свое любимое судно от падающих рядом с ним в воду бомб.
Заканчивая рассказ о военных буднях экипажей волжских судов, нельзя не вспомнить слова известного советского полководца, Маршала Советского союза, дважды Героя Советского Союза Василия Ивановича Чуйкова, бывшего командующего 62-й армией, оборонявшей Сталинград: «Если бы не героические усилия речников и моряков Волжской военной флотилии, 62-я армия погибла бы, не выполнив своей задачи».
Об этом я когда-то услышала в музее волжского флота, расположенном в здании речного вокзала в Волгограде, с горечью подумав о том, что в нашем городе давно уже нет речного вокзала. Но несколько лет назад ситуация неожиданно изменилась к лучшему. За день до Дня Победы, 7 мая 2011 года, на здании бывшего речного вокзала появилась мемориальная доска со следующими словами: «Памяти речников-саратовцев, погибших при защите Сталинграда в годы Великой Отечественной войны 17.07.1942 – 2.02.1943 г.г., ушедших в бессмертие вечной славы!». Под доской на асфальте установлен большой якорь – традиционный символ речного и морского флота.
А теперь и в Саратове (в Домах 8-Марта) открыт музей речного флота. О нём вышла книга.
Здесь нельзя не сказать о том, что Сталинградская битва явилась поворотным моментом в Великой Отечественной войне. Поэтому не удивительно, что в 1943 году эта битва нашла отклик в сердцах двух писателей с мировыми именами.
Немецкий антифашист Томас Манн тогда сказал: «Победоносная защита Сталинграда является одним из подвигов, о которых история всегда будет рассказывать с величайшим благоговением».
Американец Эрнест Хемингуэй, обращаясь к советскому народу по случаю Нового 43 года, произнёс: «Вы спасли мир от вероломства в 1942 году, оказываете сопротивление одни, почти без помощи»….

* * *


Но вернемся к малоизвестным фактам из истории эвакогоспиталя № 995. Все сейчас знают том, что в первые годы войны Саратов подвергался регулярным бомбежкам. Они проходили вечерами, как правило, в одно и то же время около 23 часов 20 минут (немцы, видимо, старались этим продемонстрировать свою пунктуальность и постоянство в своих дальнейших действиях, т.е. своеобразно влиять на психику людей). Перед налетами немцев горожане уже ожидали объявления воздушной тревоги по радио: «Граждане! Воздушная тревога! Граждане! Воздушная тревога!». Они звучали из громкоговорителей на улицах и из домашних репродукторов – «черных тарелок», имевшихся в каждой квартире. После этого люди спускались в бомбоубежища или простые подвалы старых домов. По темному небу в это время начинали скользить лучи прожекторов, в которых иногда можно было безошибочно разглядеть фашистский бомбардировщик (кстати, о приближении немецких самолетов можно было судить уже по характерному гулу. Кроме того, в разных районах города и области были установлены специальные звукоуловители, установленные на грузовых машинах). Как только самолет попадал в луч прожектора, а иногда на нем сходились два, а то и три луча сразу и уже не выпускали его из своего поля, раздавались «басы» зениток. После чего самолет уходил назад (а сделав в небе круг, возвращался снова) или, к радости смельчаков, наблюдавших за небом, начинал полыхать и падал на землю. Основными «мишенями» бомбардировщиков в Саратове были железнодорожный мост через Волгу, крупные заводы и городская электростанция (СарГРЭС).
Саратов в военной шинели
Последняя находилась совсем рядом с эвакогоспиталем № 955, и однажды поздно вечером во двор госпиталя попала бомба, при падении «зарывшись» в землю. К счастью для всех, она не разорвалась. По тревоге в госпиталь тут же были вызваны все его сотрудники для организации возможной предстоящей эвакуации раненых, но незамедлительно прибывшие саперы успокоили коллектив госпиталя и раненых. Саперы оцепили место падения бомбы и на рассвете обезвредили ее. Это была, наверное, самая тревожная и беспокойная ночь в истории госпиталя.
Хотя при этом дни и ночи (особенно 1942 и 1943 годов) тоже нельзя было бы назвать спокойными. При массовом поступлении раненых на одного врача приходилось по нескольку десятков пациентов, причем среди них были те, от которых медперсоналу нельзя было отойти. А ведь в госпиталь были мобилизованы не только хирурги, но и терапевты, и врачи других специальностей, которым в первые же недели работы приходилось осваивать навыки перевязок, наложения шин и гипсовых повязок на конечности, помогать хирургам в сложных операциях. Тогда понятия «продолжительность рабочего дня» фактически не существовало. Работники госпиталя находились в нем до позднего вечера, а часто (даже не будучи официально дежурными) оставались и на ночь. Были ли у них минуты отдыха и психологической разгрузки (последнее словосочетание появилось гораздо позже)? Конечно, были. Тогда их называли «отдушинами».
Инструктор по лечебной физкультуре Татьяна Птицына в спокойные вечера приглашала в красный уголок сотрудников и, аккомпанируя себе на рояле, напевала им вполголоса лирические песни Александра Вертинского. Дежурные врачи и сестры иногда при свете керосиновых ламп (так как электричество часто отключалось, а в операционных и перевязочных на экстренных случай стояли всегда заряженные аккумуляторы с автомобильными лампочками), ночами от руки переписывали стихи, чаще всего Константина Симонова. Среди них первые места занимали «Жди меня, и я вернусь…», «Хозяйка дома» («Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой…»), «Открытое письмо» («Я Вас обязан известить, Что не дошло до адресата…»).
У ведущего хирурга госпиталя Петра Тихоновича Углова и заместителя начальника госпиталя по административно-хозяйственной части Шувалова имелись моторные лодки-гулянки. И в воскресные дни (когда это позволяла обстановка) они приглашали врачей с их детьми прокатиться по Волге, погулять по ее островам. Какую радость испытывали дети, когда им по очереди хозяева лодок (конечно, под своим неусыпным контролем) позволяли управлять ими!
В течение всего существования госпиталя в нем работал электриком скромный немолодой человек Судомкин. Он жил в частном доме, во дворе которого выращивал необыкновенной красоты флоксы. В летнее время года Судомкин каким-то образом узнавал о днях рождения сотрудников и дарил им цветы. Вот так в хмурые военные годы люди старались доставить друг другу хотя бы небольшую радость.
Большая часть саратовцев в военные годы имели огороды, на которых сажали картошку, тыкву, реже помидоры и огурцы (их надо было поливать). Почти весь зеленый остров был отдан под огороды. В основном, их обрабатывали по воскресеньям, и в эти дни на пригородном причале скапливалось много народа (а к вечеру очереди образовывались уже на остановках – а их было две: первая и вторая – уже на Зеленом острове). Огородников перевозили речные трамвайчики с гордыми названиями «Смелый», «Решительный», «Свобода». А иногда им помогал однопалубный пассажирский колесный пароход «А.П. Чехов», громкий и красивый голос которого знали почти все саратовцы (свои основные рейсы «А.П. Чехов» выполнял на линии Саратов-Ахмат-Золотое).

Саратов в военной шинели

В военные годы в Саратовской области успешно работало почти восемь десятков госпиталей. Среди них в самом Саратове работало не совсем обычное военное лечебное учреждение – госпиталь для раненых немецких пленных солдат и офицеров.
Однажды в него доставили летчика-офицера, самолет которого был подбит в воздухе советской авиацией. Летчик успел выпрыгнуть из горящей машины с парашютом, но в темноте приземлился крайне неудачно: получил множественные переломы всех конечностей. В бессознательном состоянии его доставили в спецгоспиталь (для пленных немцев). По множеству наград на его кителе сотрудники госпиталя поняли, что это не простой пилот, а летчик-ас. Когда он пришёл в себя, то начал пугливо оглядываться по сторонам и жестами отказываться от инъекций и прочих медицинских процедур, к нему подошел переводчик (состоявший в штате госпиталя) и спросил, в чем дело. Летчик ответил, что ему хотят ввести смертельное средство, чтобы его умертвить. Переводчик из разговора с раненым выяснил, что всем немцам внушали мысль о том, что их в советском плену либо расстреливают, либо лишают жизни с помощью ядов в госпиталях. (Видимо, это был очередной «продукт» геббельсовской пропаганды). Переводчик успокоил пленного и сказал, что в госпитале его будут только лечить. И когда раненый немец начал идти на поправку, он обратился к переводчику с такими словами: «У меня большое количество боевых вылетов. Меня считали лучшим летчиком большой авиационной части. Я попадал в различные переделки, и мне удавалось успешно выходить из них. Но на этот раз советский летчик прочно «сел мне на хвост». Никакими уловками в воздухе мне не удалось от него оторваться. Мне бы очень хотелось видеть лично этого воздушного виртуоза». Переводчик передал все это руководству своего госпиталя, которое решило выполнить такую необычную просьбу пленного офицера. Через несколько дней в палате (а почти весь загипсованный пилот лежал в отдельной палате) открылась дверь, и на пороге вместе с переводчиком показалась хрупкая фигурка совсем юной девушки в накинутом халате поверх военной формы. Немец решил, что его просто разыгрывают. Но когда переводчик сказал, что эта девушка – летчик из женского авиаполка, то пленный пилот всё понял и сказал, что впервые увидел так близко перед собою живую «ночную ведьму». Это была одна из лётчиц знаменитого полка Марины Расковой.
Для наших читателей молодого поколения поясним, что Марина Михайловна Раскова была знаменитой советской летчицей, которая в 1938 году вместе с Валентиной Гризодубовой и Полиной Осипенко совершила беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток.
С начала Великой Отечественной войны Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина майор М. Раскова командовала авиагруппой по формированию трех женских авиаполков (в городе Энгельсе), а с января 1942 года – командир женского бомбардировочного авиаполка, летчиц которого немцы прозвали «ночными ведьмами». Погибла Марина Раскова 4 января 1943 года близ Саратова. Предположительно, подвел указатель высоты, и ее самолет в темноте врезался в землю. Похоронена на Красной площади у Кремлевской стены.

Из воспоминаний Ольги Тимофеевны Голубевой – бывшего штурмана женского авиаполка, награжденной двумя орденами Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды и восемнадцатью медалями.

В начале войны Ольга с подругой Лидой Лаврентьевой служили медицинскими сестрами в санитарном поезде, формировавшемся в Саратове. В нем они от раненого летчика узнали, что Марина Раскова в Энгельсе формирует женскую авиационную часть. Подругу сразу же отпустили, а Ольгу нет. Но она сбежала, не понимая, что это дезертирство. При ней не было никаких документов, кроме увольнительной, и когда объяснила Марине Расковой, что просто-напросто сбежала, чтобы попасть в ее часть, Раскова, покачав головой, сказала только: «Эх, девчонки, девчонки!». Ольга Тимофеевна на всю жизнь сохранила в памяти интонацию ее голоса. Раскова спросила: «Что ты умеешь делать?». «Электричество хорошо знаю». «Откуда?» «По физике было пять». Раскова предупредила, чтобы Оля о своем побеге никому не говорила, чтобы на все вопросы отвечала, что все документы отдала лично ей. Уже позже Ольга Тимофеевна поняла, что Раскова спасла ей жизнь: в то время за побег можно было запросто угодить в СМЕРШ.
Так Голубева стала электриком. Как электрик она обслужила 1750 боевых вылетов. Но ей очень хотелось летать! И она занимается по учебникам, изучает аэронавигации, в августе 1943 года экстерном сдает экзамены по штурманскому делу. После трех тренировочных полетов Голубеву посылают штурманом на первое боевое задание. Она совершила 600 боевых вылетов. В её характеристике написано: «Не имела ни одного случая потери ориентировки».
Летали по ночам от заката до рассвета. Это была своеобразная карусель: улетает первый самолет, подходит второй, улетает второй, за ним третий, уходит последний, затем – опять первый. Летом успевали сделать четыре-пять вылетов, а в зимнее полугодие – получалось до восьми-десяти, ведь зимой ночи длиннее, а летали в темное время суток. Однажды, когда снаряд попал в двигатель, и он загорелся, пришлось прыгать с парашютом.

46-й гвардейский орденов Красного Знамени и Суворова авиаполк ночных бомбардировщиков, сформированный в Энгельсе Мариной Расковой, прошел долгий и славный путь. Он участвовал в боевых операциях на Южном фронте (в районе Краснодара и Ворошиловграда). В 1942 году пришлось отступить до Северного Кавказа, а после победы в Сталинградской битве полк перешел в наступление, освобождал Краснодар, Кубань, Тамань, Севастополь. Затем перелетел на Западный фронт, а потом в составе Второго Белорусского фронта дошел почти до Берлина.
После окончания войны Ольга Голубева окончила Московский институт иностранных языков по специальности: испанский и английский. Служила в Главном разведывательном управлении Министерства Обороны, работала преподавателем в высших военных учебных заведениях. Она оставалась в армии до 1955 года, а затем работала преподавателем в Саратовском юридическом институте. Много писала. Была принята в Союз журналистов. В свет вышли четыре ее книги. Ольга Тимофеевна Голубева ушла из жизни в 2011 году.

* * *


Здесь нельзя не вспомнить и о других девушках в военных гимнастерках – ровесницах героинь произведения «А зори здесь тихие», – которые не отрывались от земли, но при этом зорко всматривались в ночное небо. Мы имеем в виду саратовских зенитчиц и их сверстниц, обслуживающих звукоуловительные установки. Как только они начинали слышать еле уловимый шум немецких моторов (а он отличался от шума наших двигателей), сразу же приводились в боевую готовность зенитки, а когда самолеты подлетали к городу, небо начинали «обшаривать» с разных точек мощные прожектора. Ими, кстати, управляли, в основном, тоже юные девушки. Обломки одного из первых сбитых фашистских самолетов (Ю-88) были привезены и сложены на площади Революции, и саратовские жители (а особенно, конечно, мальчишки) специально ходили на площадь, чтобы на них посмотреть.
Память о славных делах доблестных зенитчиц живет в сердцах саратовцев. Кому сейчас незнакома зенитка, установленная на высоком постаменте чуть ниже остановки автобусов и троллейбусов «Улеши» (или «Завод им. В.И. Ленина») на ул. Чернышевского?! На мемориальной доске на постаменте краткая надпись: «Защитникам Саратовского неба. 1941-1945 гг.»).
Следует добавить, что в большом трехэтажном здании на углу улиц Ленина (ныне Московской) и Радищева в 1943-1944 годах размещался штаб Приволжского военного округа, обеспечивавший противовоздушную оборону важнейших объектов Северного и Южного Урала, Средней и Нижней Волги, а также Кавказа и Закавказья. В 1944 году в этом здании было открыто Саратовское Суворовское военное училище (которое просуществовало до 1960 года). На улицах Саратова появились подтянутые мальчики в черной военной форме с алыми погонами на плечах. В наши дни здание бывшего Суворовского училища занимает лицей № 4.

* * *


Немного о Саратовских заводах. Только в одном Сталинском (ныне Заводском) районе на оборону страны работали девять заводов. Не все сейчас знают о том, что среди них был даже завод силикатного кирпича, который стал выпускать мины с керамическим покрытием, которые не могли обнаружить немецкие миноискатели.
11 февраля 1941 года свои первые подшипники выпустил «Третий Государственный подшипниковый завод (ГПЗ-3)». До второй половины 1942 года это был единственный завод в стране, выпускавший подшипники для военной техники. Этот завод первым из крупных промышленных предприятий Саратова подвергся бомбардировке немцев. При этом погибли 26 человек, повреждение же корпусов завода и его оборудования было небольшим.
В 1931 году в Саратове был построен и введен в строй завод по производству сельскохозяйственных машин, который многие годы горожане называли «Комбайном». Но уже в 1938 году завод был перепрофилирован в авиационный. В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, заводом было изготовлено более 13 тысяч (!) боевых истребителей конструкции ОКБ А.С. Яковлева (ЯК-1 и ЯК-3). Это почти четверть всех истребителей, выпущенных авиационными заводами Советского Союза за этот период. Это о главном истребителе Отечественной войны пел Владимир Высоцкий: «Я Як-истребитель, мотор мой звенит, небо – моя обитель». Это на нем летали французские пилоты отдельного истребительного авиационного полка «Нормандия-Неман». В 1943 году немецкая авиация на 70% разрушила завод, но его восстановили всего за три месяца (!). Директором завода тогда был И.С. Левин. Восстановление завода проводилось круглосуточно. А весной 1949 года на нашем авиационном заводе был впервые поднят в воздух новейший реактивный истребитель Ла-15. Наверно, только этих фактов достаточно для того, чтобы получить моральное право назвать развал флагмана отечественного самолетостроения государственным преступлением. Но это уже тема отдельного разговора.
24 августа 1934 года была пущена в эксплуатацию первая очередь Саратовского крекинг-завода (ныне «Саратовский нефтеперерабатывающий завод»). Несмотря на то, что работники нефтяной промышленности Указом Государственного Комитета Обороны страны от мобилизации были освобождены, с завода на фронт ушли более 800 человек. Вместе с мужчинами добровольно ушли 42 девушки.
20 сентября 1942 года начался налет немецкой авиации на крекинг-завод. В налете участвовали семнадцать пикирующих самолетов. За время налета на заводские объекты бомбардировщики сбросили 15 фугасных бомб.
Одним из самых трагических событий из жизни завода жуткого сорок второго года стало следующее.
Для эвакуации на Урал (по Волге и Каме) семей и детей сотрудников «Нефтестроя» и крекинг-завода была выделена деревянная баржа. Судно стояло у берега в ожидании букирного парохода. Люди размещались как на палубе, так и в трюмах. Вечером 20 сентября (при очередной бомбежке) в баржу с большим количеством людей на ней попали две бомбы. Баржа раскололась пополам. Начался пожар. Заводская пожарная часть узнала о случившемся сразу же от постового на вышке. К месту прибыли две машины с полным боевым расчетом. Бойцы бросились спасать людей из холодной сентябрьской воды. Но удалось спасти только 200 человек. 21 и 22 сентября на месте затонувшей баржи работали водолазы, которые вытаскивали трупы погибших женщин и детей из трюмов. Погибшие на барже были захоронены на Увекском кладбище в братской могиле.
В сентябре 1942 года немцы в районе Сталинграда в нескольких местах вышли к берегу Волги и с него из артиллерийских орудий в упор расстреливали речные суда, которые вывозили из Сталинграда раненых и беженцев, а возвращались назад с воинами и военной техникой. Война приближалась к Саратову. Как уже говорилось выше, он стал прифронтовым городом, в Саратовской области было объявлено военное положение. По этому поводу в Саратов приезжали члены Правительства К.Е. Ворошилов и М.И. Калинин. Они обсуждали первостепенные стратегические вопросы с первым секретарем Саратовского Обкома ВКП(б) Павлом Тимофеевичем Комаровым, который занимал этот пост с июля 1942 по 1948 год. Будучи опытным партийным работником П.Т.Комаров внес значительный вклад в несомненные достижения Саратова и Саратовской области в военные годы (в конце 1948 года П.Т. Комаров был переведен на работу в Москву).
Немцы бомбили крекинг-завод не только в 1942 году, но и в июне 1943 года. Только 21 июня 1943 года в налете на завод участвовало 55 немецких самолётов. Несмотря на то, что вокруг завода на земле стояли пять батарей, а на крышах цехов – зенитные пулемёты, за 11 дней летних бомбежек 1943 года завод был разрушен почти весь. Сразу же после прекращения налетов под руководством директора Бориса Павловича Майорова началось восстановление разрушенного хозяйства завода, который уже через 6 месяцев (!) начал работать. За первый месяц после восстановления он перевыполнил план на 150%. Топливо пошло на Курскую дугу (на фронт).
Борис Павлович Майоров, будучи строгим руководителем, человеком был очень доброжелательным. Только один штрих к его портрету. Жил он на Малой Казачьей улице (ныне ул. Яблочкова) в доме № 12. Когда за ним приходила машина (а это был «ЗИС-101», которых в городе тогда было немного - в основном, руководящие работники ездили на «эмках» и «газиках», последних почему-то называли «козликами»), её тут же окружали мальчишки с соседних дворов, которым очень хотелось прокатиться на большой легковой машине. Подходя к ней, директор завода открывал сразу две дверцы: переднюю – для себя, вторую – для детей. Они до отказа забивали заднее сиденье, и когда машина трогалась с места, их радости не было предела. А на ближайшем перекрестке (на улице Вольской) машина останавливалась, малолетние пассажиры высаживались и бегом возвращались в свои дворы.
Всего за годы войны на крекинг-заводе погибло около 900 человек (в основном, при тушении пожаров).
Что касается железнодорожного моста через Волгу, то летом 1941 года для его охраны был сформирован и поставлен на оборону целый зенитный артдивизион. Он с честью справился с поставленной перед ним задачей. За все время массированных атак немецких бомбардировщиков мост не получил ни одного повреждения.

Большое количество саратовцев стали фронтовиками. В первые дни войны только из Сталинского района города ушли на фронт 10 тысяч человек. Всего же этот район дал фронту около 28 тысяч участников боевых сражений, из которых назад вернулись только 12 тысяч.
А всего на фронт ушло 96 тысяч саратовцев, половина из них не вернулись. Из саратовцев 38 человек стали Героями Советского Союза.
А из Саратовской области 680 тысяч жителей ушли защищать Родину, 310 тысяч из них погибли (в бою, от ран, полученных в боях, 76 тысяч пропали без вести, 3860 погибли в плену). 293 человека стали Героями Советского Союза: в битвах за Москву – 3 человека, за Сталинград – 6, в Курской битве – 16, за форсирование Днепра – 56 человек, за взятие Берлина – 18.
Героями Советского Союза стали и 33 выходца из маленького городка Вольска.
* * *

В Саратов и Саратовскую область было эвакуировано из Москвы и западных областей Советского Союза 100 заводов и около 800 тысяч человек (это были и беженцы, и работники переведенных к нам заводов).
Но к нам были эвакуированы не только заводы. Почти весь Ленинградский государственный университет был переведен к нам и тепло принят Саратовским государственным университетом, которому для этого пришлось заметно потесниться. Оба вуза стали работать «рука об руку». В Саратове ленинградским ученым, конечно, было спокойнее, чем в блокадном Ленинграде, хотя полного достатка в питании (как и у всех остальных жителей нашего города) у них не было. Чтобы как-то помочь ленинградцам, директор Музея Н.Г. Чернышевского в то время – внучка писателя Нина Михайловна Чернышевская – разрешила им весной 1943 года посадить на территории музейной усадьбы картошку. За что ей научные сотрудники ЛГУ были бесконечно благодарны.
Ленинградские ученые успешно продолжали в Саратове свою педагогическую и научную деятельность. Жители нашего города старшего поколения до сих пор помнят, как известный филолог профессор ЛГУ Григорий Александрович Гуковский читал не только академические лекции студентам, но выступал и публично в Большом зале Саратовской консерватории. В зале обычно было холодно, слушатели сидели в верхней одежде и варежках, но всегда на вечерах Г.А.Гуковского Большой зал был полон. Особенно популярными были его публичные выступления о творчестве А.С.Пушкина и В.В. Маяковского.
Кстати сказать здесь о том, что знакомые нам всем шпили на здании консерватории в начале войны в целях маскировки были сняты со своих мест и снова заняли их только через несколько лет после окончания Великой Отечественной войны.
В эвакуации в Саратове побывал и еще один знаменитый в Советском Союзе коллектив – Московский Академический художественный театр (МХАТ). В его труппе были известные актеры Ольга Андровская, Марк Прудкин и др. Несмотря на трудности военного времени, на спектакли МХАТа было трудно попасть. Любители театрального искусства (часто на морозе) долго стояли в очередях за заветными билетами.
При этом залы саратовских театров тоже не пустовали. В драматическом театре им. К. Маркса, который многие саратовцы любовно называли «Карлушей» (ныне Академический театр драмы им. И. Слонова) в дни войны с большим успехом шли такие спектакли, как «Сталинградцы» Ю. Чепурина, «Фронт» А. Корнейчука, «Русские люди» и «Парень из нашего города» К. Симонова. В них участвовали любимцы саратовской публики – актеры Степан Муратов, Андрей Василевский, Нина. Гурская, Павел Карганов, Алла Стрижова, Дора Степурина, Борис Щукин, Григорий Несмелов, Георгий Сальников, Сергей Бржевский, Валентина Соболева, Иван Слонов, Аркадий Высоцкий. Артисты театра дали около двух тысяч концертов в воинских частях, госпиталях, на предприятиях. Сборы от них пошли в фонд обороны.
Саратовский ТЮЗ (старейший в мире профессиональный детский театр) – ныне Саратовский академический театр юного зрителя им. Ю.П. Киселева – был открыт 4 октября 1918 года. Но военный 1941 год прервал творческую биографию театра. Однако осенью 1943 года Саратовский ТЮЗ был вновь восстановлен группой энтузиастов во главе с 29-летним Юрием Киселёвым. Его соратниками на многие годы становятся режиссер В. Давыдов, композитор Е. Каменоградский, художник Н. Архангельский. При театре юного зрителя работал кукольный театр (ныне самостоятельный театр кукол «Теремок»), актеры которого во время Великой Отечественной войны выезжали в госпитали, на военные заводы и в воинские части с сатирическими спектаклями «Лапша», «Как Гитлер чёрту душу продавал», «Как немецкий генерал с поросенком воевал». Этим актеры кукольного театра поднимали боевой дух воинов и вселяли в них уверенность в победе.
Все годы войны радовал саратовцев и Театр оперы и балета им. Н.Г. Чернышевского (ныне Академический театр оперы и балета). В это время его главным дирижером был прекрасный музыкант Александр Оскарович Сатановский, который блестяще владел и искусством дирижера, и превосходной техникой пианиста. С особой теплотой относились зрители к солистам балета В. Адашевскому, В. Урусовой, В. Дубровиной. Среди вокалистов особой популярностью у слушателей отличались О. Калинина, Е. Шумская, А. Сабадашев. В театре в годы войны шли «Борис Годунов» Мусоргского, «Иван Сусанин» Глинки и другие шедевры мировой оперной классики. В 1944 году Театр оперы и балета им. Н.Г. Чернышевского был переведен в разряд республиканских.
В годы Великой Отечественной только в центральной части Саратова работало пять кинотеатров: «Ударник», «Центральный», «Пионер», «Искра», «Летний» («Октябрь» и «Победа» были открыты уже после окончания войны). В этих кинотеатрах демонстрировались популярные фильмы довоенного производства: «Бесприданница», «Гроза», «Чапаев», «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга», «Свинарка и пастух» и т.д., а в 1942 году вышел на экраны «Секретарь райкома», – один из первых фильмов о Великой Отечественной, а в 1943 году появились «Актриса», «Мечта» и культовый фильм «Два бойца». В нем роль одного бойца исполнил наш земляк Борис Андреев (бывший до войны актером нашего драматического театра им. К.Маркса), а его верного друга – Марк Бернес с его сразу же ставшими известными песнями «Тёмная ночь» и «Шаланды полные кефали». Символично, что уже в 1944 году (за год до конца войны) на экранах Саратова появился фильм (режиссер И.А. Пырьев) «В шесть часов вечера после войны». Перед началом каждого фильма показывали киножурнал, чаще всего снятый Саратовской студией кинохроники (позже она была переименована в Нижне-Волжскую студию кинохроники). Перед началом вечерних сеансов в фойе, как правило, выступал небольшой оркестр с солистами-вокалистами. При этом и певцы, и музыканты имели высокий профессиональный уровень. Эти выступления служили дополнительным стимулом посещения зрителями кинотеатров, хотя и без этого большинство фильмов того времени в этом не нуждалось. Ведь многие любимые киноленты смотрели повторно (по 2-3 и более раз). К сожалению, из названных нами кинотеатров сейчас не осталось ни одного: кому-то они показались лишними.
В это трудное время «не дремали» и саратовские музеи и художники. Уже в июле 1941 года в нашем городе начало выходить «Агитокно», в выпуске которого принимали участие ведущие художники, а в августе 1942 года в Радищевском музее открылась выставка «Отечественная война советского народа против гитлеровских империалистов».
Все сказанное нами о работе саратовских театров, кинотеатров и музеев говорит о том, что, невзирая на все тяготы и невзгоды военных лет, искусство было востребовано жителями нашего города. Но при этом нельзя забывать о том, что это было настоящее искусство в полном смысле этого слова.

* * *

И о школьниках военного времени. До 1943 года мальчики и девочки (как и в наши дни) учились вместе. Но в августе 1943 года было введено раздельное обучение. При этом поменялась нумерация всех городских школ. Школы с номерами с 1-й по 17-ю стали женскими (полными средними), а школы № 18, № 19, № 20, № 21, № 22 – мужскими.
Мы кратко расскажем только об одном классе 19-й МСШ, о которой в последние годы выпущены две книги.
19-я мужская средняя школа (в 1943 году) разместилась в здании бывшей 29-й средней школы на улице Мичурина близ улицы Радищева (сейчас в этом здании находится кадетская школа). Во 2 «Б» классе в 1943 году были зачислены мальчики из других школ. Они быстро нашли общий язык друг с другом. Класс вела прекрасный педагог Евгения Павловна Федорова, которая своим ученикам (в то время младших классов) прививала понятие о гражданском мужестве и долге. А класс этот, выражаясь современным языком, можно было бы назвать элитным (в то время этого понятия не существовало). Среди его учеников были Стасик Боровиков (сын известного саратовского писателя), Женя Голубков (сын ректора СГУ), Леня Докукин и Володя Коротков (сыновья ответственных сотрудников УНКВД), Юра Денисов и Миша Сычев (сыновья крупных партийных работников), Олег Карась (сын директора завода «Сардизель), Юра Мельников (сын главного специалиста Саратовского областного отдела здравоохранения). А за одними партами с ними оказались дети из самых простых семей: Юра Адмиральский, Эдик Бауэр, Юра Ковалев, Гоша Саньков и др. При этом не было даже малейшего намека на деление детей на какие-то группы и «сословия» в зависимости от служебного положения их родителей. У некоторых ребят отцов в то время в Саратове не было, так как те воевали на фронте (отец Левы Покровского, будучи офицером, дошел до Берлина). Все без исключения одевались очень скромно, и если «дети начальников» приносили с собою из дома завтраки (которые, кстати, были далеко не деликатесными), то обязательно делились ими со своими одноклассниками из менее обеспеченных семей.
Чем же школьники 1943 года хвалились друг перед другом? По пути в школу они залезали на крыши своих и соседних домов и собирали осколки от разорвавшихся в небе снарядов, выпущенных из зениток. И кто их приносил в школу больше всего, тот имел заслуженное право гордиться этим. На переменах в школьном дворе играли в нехитрые игры – в «ножички», «жостку» (зоску). Расскажем о «жостке». Бралась плоская металлическая бляха типа пятака, на неё сверху приклеивались для стабильности движения и равновесия перья, тряпочки, верёвочки, меховая накладка и так получался своеобразный воланчик. Его подкидывали вверх, а когда он опускался вниз, его вновь надо было подкинуть внутренней частью стопы, жонглируя для этого ногой. При этом ногу сгибали (правую у правшей и левую у левшей) в коленном суставе под 90 градусов, оставаясь стоять на другой ноге. Нога обычно была обута в ботинок, сапог или носок для того, чтобы было не очень больно подкидывать бляху. Побеждал тот, у кого получалось сделать больше подкидываний. Это могли быть десятки подкидываний, а то и полсотни.
А на уроках умудрялись под партами играть в «морской бой». Школьники посещали госпитали, читали раненым стихи, а вечерами выполняли домашние задания (нередко при свете керосиновых ламп, так как электричество часто выключали). Авторучек тогда не было, писали перьевыми, обмакивая их в чернильницы (в начальных классах учителя рекомендовали пользоваться пером № 86), а в школу ученики приходили с чернильницами-непроливайками, которые носили, как правило, в матерчатых мешочках. Было плохо с учебниками, а особенно с тетрадями. Их многим детям делали родители из обычной бумаги (иногда даже оберточной), нанося на нее (чаще по воскресеньям) линии и даже клеточки. Зимой катались на санках и коньках. Последние привязывались к валенкам веревками, закручивались палочками, чтобы крепче держались. Когда дело дошло до пятого класса, его приняли великолепные учителя: Анна Федоровна Решетняк (русский язык и литература), Елена Леопольдовна Ягелло (история), Ольга Алексеевна Соболева (химия), Анна Николаевна Катаржина и Василий Сергеевич Романов (физика) и др.
Но, без сомнения, ключевой фигурой в школе был ее знаменитый директор Павел Акимович Ерохин. В течение многих лет его директорства 19-я средняя школа, являясь базовой школой педагогического института, уверенно поддерживала славу образцового среднего учебного заведения города Саратова. П.А. Ерохин проработал в качестве директора 19-й средней школы 31 год и оставался на посту практически вплоть до смерти. К нему относились по-разному: большинство учеников его, побаиваясь, любили; другие – просто уважали; кто-то даже недолюбливал. Но в его педагогических и организаторских способностях не сомневался никто. И это всё-таки не помешало ученикам дать П.А.Ерохину прозвище «Полкан», которое прочно закрепилось за ним на все годы его работы в школе. Сейчас приходится только удивляться тому, как П.А. Ерохину в трудные военные годы удалось создать такой блистательный педагогический коллектив. Ведь недаром кто-то сказал: «Уровень всякой школы определяется ее учителями».
1 сентября 1948 года 19-я мужская средняя школа была переведена в то здание на улице Мичурина, 88, в котором сейчас располагается 1 Саратовская гимназия (в годы войны в этом здании помещался госпиталь). Большинство выпускников 10 «Б» класса (о котором мы немного рассказали выше) в 1952 году, как и параллельных «А» и «В», поступили на очень престижный в то время физический факультет Саратовского университета.

* * *


А как же выглядел сам город в военные годы?
На его улицах появились длинные очереди около магазинов за хлебом и другими продуктами, которые отпускались по карточкам в небольших количествах.
Единственным видом городского транспорта был только трамвай. Троллейбусы появились уже после войны, а автобусы не ходили из-за отсутствия бензина. Волгу и железнодорожный вокзал связывали две трамвайные линии – одна – по ул. Ленина (ныне Московская), другая – по проспекту Кирова. По последней ходила «шестерка». Около речного вокзала у нее не было кольца, поэтому, когда она доходила до Волги, вожатый переходил с передней площадки вагона на заднюю, которая теперь становилась передней, и трамвай отправлялся в обратный путь к вокзалу. По ходу нынешнего 3-го троллейбусного маршрута ходила «восьмерка». Трамваи связывали завод комбайнов (впоследствии авиазавод) с Музейной площадью, а также – с железнодорожным вокзалом. От Крытого рынка (как и сейчас) трамваи ходили на Дачные остановки, в Агафоновку и на Пролетарку.
Когда наступали сумерки, в безлунные ночи город постоянно погружался в кромешную тьму. Ни одни уличный фонарь не горел (во-первых, из-за светомаскировки, а, во-вторых, из-за недостатка электроэнергии). Окна домов занавешивались шторами, а на их стекла наклеивались полоски бумаги, чтобы их осколки от взрывной волны не разлетались по сторонам.
Было плохо с топливом. Газа в то время не было, все печи топились дровами или каменным углем. А дрова выдавали только по ордерам организации, название которой было знакомо всем саратовцам – «Гортоп».
Когда Саратов оказался на военном положении, на его улицах появились патрули, которые у всех встречных взрослых мужчин проверяли документы. И эти меры были нелишними, так как в районы области (в частности, в Красноармейский район) с диверсионной целью забрасывались немецкие парашютисты, которых, как правило, тут же вылавливали сотрудники милиции или военнослужащие.
Во второй половине войны в Саратове появились немецкие военнопленные. Они мостили улицы, проводили земляные работы и ремонт зданий. Отношение к ним у большинства горожан было очень доброжелательное. Когда немцы заходили во дворы жилых домов и просили воды попить, их даже подкармливали.

* * *


И вот пришел праздник и на наши улицы.
К концу войны на улицах (то на одной, то на другой) стали загораться фонари. Окна домов перестали закрываться шторами. Пошли автобусы. Первым был пущен маршрут: «Завод комбайнов – Музейная площадь». Стало продаваться мороженое, зажатое с двух сторон вафельными кружочками. Подростки стали выпрашивать у родителей небольшие суммы денег, чтобы прокатиться на первых автобусах или купить мороженое.
А 9 мая 1945 года, в день всеобщего ликования, на площади Революции состоялся многолюдный митинг. С Великой Победой саратовцев поздравили первый секретарь обкома ВКП(б) П.Т. Комаров, директор завода комбайнов И.С. Левин, ведущий артист драматического театра И.А. Слонов и другие.
Налаживалась мирная жизнь.
Свое повествование хочется закончить словами поэта Николая Овчинникова – участника Великой Отечественной войны.

Саратов в задымленный сорок второй –
Словно на ярмарке двор проходной.
Шагают по улицам пыльным колонны,
Над каждою скаткою – штык заострённый.

В полуторку дружно садятся солдаты,
«ВСЁ ДЛЯ ПОБЕДЫ!» – с большого плаката
Кричат пол метровые чёрные буквы.
У сквера мелькают ботинки и туфли,

Кирзовых солдатских сапог голенища.
У Волги в районах завода дымище.
У дома сгоревшего тлеют пожитки,
По «юнкерсу» бьют беспощадно зенитки.

Друзья по оружью в Октябрьском ущелье,
Где всюду окопы и свежие щели.
Их рыли недавно подростки и бабы,
Туда и отправлюсь с дежурства по штабу.

К походу на фронт приготовиться надо:
Война подступила к стенам Сталинграда…
В памяти вновь в юбилейную дату
Сердцем солдатским бьётся Саратов.



В основу материала положены воспоминания моих близких, переживших в нашем городе суровые годы Великой Отечественной войны. В частности, моей бабушки Валентины Ивановны Баландиной, которая была начальником медицинской части эвакогоспиталя №995 с первых дней войны до её окончания. Её воспоминания для меня особенно ценны.


Татьяна Лисина


Об авторе
Саратов в военной шинели

Татьяна Лисина родилась в городе Саратове в семье потомственных врачей, что и определило её будущую профессию. Окончила Саратовский государственный медицинский университет, затем интернатуру и ординатуру по специальности «психиатрия». Работает преподавателем в Саратовском областном базовом медицинском колледже.
Учась на старших курсах мединститута, в течение трёх лет посещала занятия по специальности «театроведение» на филологическом факультете Саратовского государственного университета. Занятия проходили в ТЮЗе, их вели актёры театра народный артист России Г.С.Цинман и заслуженная артистка РФ Т.К.Лыкова. Благодаря им Т.Лисина стала писать театральные рецензии и впечатления о спектаклях.
С 1996 года публикуется в различных изданиях. Это региональные отделения центральных газет («Известия», «Труд», «Жизнь», «Комсомольская правда», «Московский комсомолец»), такие саратовские газеты, как «Саратовская мэрия» (позже – «Саратовская панорама»), «Саратовские вести».
Неоднократно публиковалась в журнале «Волга-ХХI век».
Член Союза журналистов России.
Излюбленный жанр – интервью. Татьяне Лисиной удалось неоднократно и обстоятельно беседовать с такими столпами отечественной культуры, как Михаил Козаков, Елена Камбурова, Александр Городницкий, Александр Дольский, Вероника Долина, Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Встречи с ними проходили в разные годы в Саратове, Санкт-Петербурге, Москве.
С 2014 года по настоящее время Т.Лисина является редактором Поволжского филиала научного электронного журнала «Интегральная медицина и жизнь» на платформе РАЕ им.В.И.Вернадского.
Как редактор выпустила книгу «Гурт Назаров. От МЕДЖНУНА до ОТЕЛЛО» (2009 г.). Как составитель выпустила книгу «Простые ответы на непростые вопросы. Размышляют будущие медики» (2018 г.)
Со студенческих лет пишет стихи. Автор двух поэтических сборников: «И спускаются вниз, к реке, плетёные мысли саг..» и «Азбука моей жизни». Персональные творческие вечера Т.Лисиной проходили в Областной научной универсальной библиотеке и в музее-усадьбе Н.Г.Чернышевского.
Выпустила три аудиодиска своих стихов в авторском исполнении: «Мой берег», «Странствия», «Странные сказки».
Является автором документального слайд-фильма «Саратов в военной шинели», за что вместе с соавтором Светланой Каурцевой была награждена медалью «За вклад в развитие психологии и педагогики» Общественным Советом при Министерстве образования Саратовской области. А сам фильм был рекомендован Министерством образования Саратовской области к просмотру в учебных учреждениях.